ПОЩЁЧИНА

Судят преферансиста. Судья:
- За что вы убили потерпевшего канделябром?
- Ну представляете, Ваша честь, сидим играем. Заказ - 8 пик, я - вист, он - вист, заход с козырей, я несу трефу - и он трефу, опять в козырь я трефу - и он трефу...
- Дык канделябром гада!!
- А я что сделал?

Мне, конечно, до гонораров земляков братьев Кличко далеко, но и я как-то за один хороший удар, скажем так, открытой перчаткой, то есть даже без перчатки - открытой рукой, огрёб 500 (пиццот) целковых, что в 1985  превысило на полсотни мой месячный оклад завлабораторией на правах отдела. Деньги, по тем временам, нехилые. Доллар стоил 60 копеек. Вот и считайте.

... В составе технического комплекса нашего НИИ было и такое чудо как «Мир-3», по мощности эквивалентное где-то поганенькому современному iPODу для дошкольников. Эта чудо-разработка киевского института кибернетики АН УССР использовалось в режиме разделения времени. Но разделение делала даже не операционка компутера, а простая себе выпускница средней школы, диспетчер: именно она делила время между пользователями разных подразделений.

И вот как-то мой аспирант вернулся с компутера минут через 20, хотя мы заказали полтора часа. Вернулся в каком-то смурном состоянии. Пытаюсь выяснить причину:
- Машина не работала? Сбоила?

Молчит как партизан, но чуть не плачет. Пришлось провести самостоятельное расследование, и выявить, что моего хлопца прогнал коллега Б., завлабораторией, лицо полукавказской национальности. Грубо, да ещё втолковывая, что его диссертация ни хрена не стоит. Хотя сам в своё время имел виды на этого талантливого юношу. И даже пытался переманить.

Зная коллегу Б. как заносчивого индивидуя с комплексом непризнанного гения, я успокоил аспиранта, а сам отправился к коллеге Б. за разъяснениями и подобающей случаю сатисфакцией. С извинениями перед незаслуженно обиженным.

Он встретил достаточно неприветливо, скоре – грубо, и заявил типо «можешь идти жаловаться начальству». Резон у него был: его начальство недолюбливало за скандальность и вечные претензии. От жалоб на него устало и не реагировало. И жалобой больше, жалобой меньше - коллеге Б. уже было пофиг. А вот меня начальство, наоборот, уважало. Из-за моей главной хитрости, которую вбил с детства папа: самая большая и славная хитрость – СДЕЛАЙ РАБОТУ! И я всегда был заряжен на результат, а не отыскание причин, почему не получилось.

Да из-за погруженности во «все дела» избегал любой бодяги, разборок и т.д. Поэтому со словами «Жаловаться будешь ты!» влепил смачную пощечину. Гордый Б. рванулся было ответить, но я его остановил легким прямым в солнечное сплетение. И даже извинился, мол, ты не оставил выбора. Да предупредил, что мой аспирант час будет работать на его времени, под моей охраной, и если он, коллега Б. сунется – отпижжу уже по-взрослому.

И в моём сопровождении аспирант продолжил работу на «Мире» (ли миру? Скорее, на мире, ибо на миру красна только смерть, но не работа).. Сначала я подождал коллегу Б., но он не явился – срочно помчался на судмедэкспертизу за актом о «яркокрасном пятне овальной формы на левой подскульной области лица потерпевшего длиной 10 и шириной 6 сантиметров, с неровными краями». Этот акт он приложил к телеге директору о факте грубого рукоприкладства завлаба тов. Р.

Меня тут же вызвали к директору, просто потрясённого моим выступлением в жанре мордобоя – он всегда имел меня за субтильного интеллигента, в институте за нехилое время работы от меня никто не слышал ни одного матюка, да и не помнил, чтоб хотя бы повысил голос. В кабинете директора уже находился начальник моего научного отделения, мне предъявили заявление коллеги Б. и потребовали написать объяснительную. Я отказался: не видел, не участвовал, впервые слышу.

Тут оба моих начальника стали ржать и попросили дать устный ответ. Как на духу.

Что ж, на духу так на духу. И честно отдышал им всё как было. Они поржали ещё, пока не выржались. И перешли к делу. Директор строго спросил начотделения:
- Полоклада или оклад?
- Ну, за такое дело – оклад!
И тут же выписали премию в 500 р., но выставили два условия.

Первое - во всех дальнейших распросах, допросах и прочих выяснениях категорически всё отрицать. Сотрудники коллеги Б., при которых он схлопотал упомянутую оплеуху, подтвердили, что ничего не видели. Я им поверил: своего склочного шефа они ненавидели, достал. И в момент выдачи оплеухи зажмурили глаза от удовольствия, что в натуре исключило всякую видимость. 

Условие второе - выйдя из кабинета директора,  не начинаю раздавать оплеухи ради улучшения своего бюджета, а премия по этой теме – одномоментная, в порядке исключения. И больше ни за какие оплеухи ни копейки не получу.
 
Увы, к моему глубокому сожалению премия всё таки была не за оплеуху, а просто администрация задолжала за одну авральную работёнку, и выдали бы её мне (премию, не работёнку) по-любому, в ближайший праздник. Но начальству виднее, а в этом случае ещё и приятнее: уж больно они не любили коллегу Б., объём хлопот от него сильно превышал объём результатов, и в конце концов наш мудрый Ученый Совет, где председательствовал директор, не переизбрал его по конкурсу на должность завлаба.

Дальше его лабораторию возглавил как ВРИО заместитель, коллегу Б. перевели в сээнэсы, а там он скоро уволился и уехал на жене-еврейке в Израиль, проклиная социализм, где человек человеку может ни за что ни про что безнаказанно дать в морду. Но и там, то ли уже в капитализме, то ли сионизме, хрен его знает, какой у них строй,-  не прижился, развёлся с женой и страной  да вернулся в Киев. Я как в определённой мере ответственный за его биографию, устроил бывшего коллегу Б. в подведомственный институт с условием – смирить гордыню и не выпендриваться.

Увы, условие выставил зря: коллега Б. вернулся другим человеком. Не знаю, что повлияло: климат? Обрезание при гиюре? Взрывоопасное арабское окружение? Тем не менее его было трудно узнать, мы попросили друг у дружки прощения да искренне дали друг другу просимое.  А потом он женился на другой еврейке, юдофил хренов. И уже вместе с ней вернулся в Израиль, и там стал жить-поживать, выйдя в куда большие боссы, чем в Совке.

... Назло, что ли, первой жене? Или администрации  нашего института? Кто его знает... Но уж точно не мне: мы с ним помирились, хотя я и не ссорился, а оплеуха – пришлось действовать адекватно ситуации, как сейчас говорят, ничего личного – только бизнес. Личную обиду я бы пережил, но когда сильный обижает слабого, да ещё моего талантливого младшего чина? Я вовсе не борец за справедливость, но цэ вжэ ваще...

© Алик, рукоприкладчик